Грешен: отработав обязательную программу, тайком прикасаюсь к наружным вратам священной пещеры. Реакция есть, но почему-то более слабая, чем при тех прикосновениях, которые диктует Лев.
— А теперь — меняемся! — Лев обостряет ситуацию: первоначально было решено, что в зале только мужчины будут активны.
Яложусь на живот, а Эл с явным удовольствием и некоторыми колебаниями приступает к массажу. Она всё делает правильно, я испытываю блаженство и тела, и души, благодарность к девушке, опять-таки больше нежность, чем страсть. Спина и ягодицы отработаны, я переворачиваюсь на спину, и Эл, пройдя по груди и животу восьмёркой, садится за моей головой, прижимаясь Муладхарой. Её удовольствие от этого прижимания отчётливо заметно, а я медленно и легко двигаю головой из стороны в сторону, улавливая лёгкую пульсацию тайного места партнёрши. Мы действуем в одном ритме; она склоняется к моему лону, но не достаёт и чуть приподнимается — так, что её Муладхара оказывается над моим лицом.
Завожу руки за голову и осторожно исследую тайное место. Мне открывается точка, от прикосновения к которой Эл вздрагивает и постанывает. Из^моих пальцев так и хлещет энергия, которую ненасытно впитывает Эл. Руки её дрожат, но движения точны. Пальцы порхают вокруг восставшего лингама, касаются мошонки, растягивая её в стороны, а сама Эл словно исполняет медленный танец, двигая тазом, уходящим от моего пальца и манящим за собой. Я воспринимаю движения рук, словно удары электротоком, питающим меня и одновременно расслабляющим. Внизу живота — словно пруд, заполненный тягучим вязким веществом. Оно аккумулирует энергию, запасает впрок, но озаряет всё вокруг дрожащими неяркими лучами. Да и вообще, с того момента, как я начал ощущать поток энергии, он не прерывается ни на секунду, только усиливается и ширится.
— Этого не может быть, — шепчет Эл, — меня никогда так не ласкали, я никогда не возбуждалась от руки мужчины вот тут; тут что-то не так...
Всё так — именно так мы очень удачно объединили потоки энергии. Эл извивается всем телом, таз ходит кругами, но никто не обращает внимания. Я держу пальцы практически неподвижно, нет нужды двигаться: энергия, исходящая из кончиков, сама по себе настраивает и возбуждает. Ведь мы занимаемся не ласками, а массажем... А ещё минут через пять Лев волевым усилием прекращает занятие: время вышло, пора в корпус.
Представляете, какое настроение у всех выходящих? А у меня? АуЭл?
Меня корёжит — энергия так и не покинула тело полностью. Ощущение, словно постоянно падаю вниз — тянет под ложечкой, грудь непроизвольно старается захватить воздуха больше, чем нужно. Мне просто необс ходим какой-то выход.
Яуговариваю Эл продолжить у меня в комнате. Конечно, самые клятвенные уверения, что никакого секса, что если у неё.не будет получаться наедине, то я не буду сердиться, что она сможет уйти в любую минуту... В моем номере холодно, но я знаю, что это ненадолго.
Яраздеваю Эл медленно и осторожно, с позабытым волнением наблюдая, как появляются из-под одежды плоский животик, затем — волнующая грудь. Стягиваю джинсы и вновь вижу трусики, цена которых обратно пропорциональна площади. По краям — кружева, под которые невольно забираются пальцы. Казалось бы, снять всё это к матери... но внутренняя сила заставляет медленно обходить контур трусиков, то входя под них, то оглаживая бёдра и ягодицы. Эл тяжело дышит, слегка выставив вперёд живот; мои ладони скользят по нему, уходят в промежность и, не касаясь тайного места, ласкают и нацарапывают внутреннюю поверхность бёдер. Я задыхаюсь от нежности, медленно тяну трусики вниз, легко касаясь губами подбритого лобка, упираюсь лбом в живот, ничего не видя и не желая видеть — внутренний взор работает гораздо лучше.